«Ежели поглядеть на наш мир с высоты небес, как смотрит, по рассказам поэтов, Юпитер, скольких бед исполнена жизнь человеческая: жалкое и грязное рождение, мучительное воспитание, детство, сопряженное с бесчисленными обидами, юность, обремененная бесчисленными трудами, тяжкая старость, суровая неизбежность смерти, целая рать болезней, множество несчастных случайностей и житейских невзгод — повсюду мед отравлен желчью!» — писал в 1508 году философ Эразм Роттердамский в своём самом знаменитом сочинении — «Похвала Глупости», где на трибуну выходит сама богиня шутов и дураков и говорит, что в ней единственной заключается спасение человечества: «Но я, обращаясь к помощи то невежества, то бездумья, даруя забвение всех зол и надежду на лучшее будущее, щедро окропляя людей медвяной росой наслаждения, так успешно помогаю им в бедах, что никто не желает расставаться с жизнью, прежде чем не кончилась нить Парок и жизнь сама не оставила тела». Одним из самых известных шутов в европейской истории был Тиль Уленшпигель — плут, мошенник, весельчак и балагур, он был воплощением карнавальной стихии. Рассказы о нём как раз и помогали простым людям справиться с бесчисленными обидами, трудами и несправедливостями этого мира.

Именно Тилю посвящена выставка «Король шутов и дураков», открывшаяся в Центре Вознесенского в Масленичную неделю. Она одновременно серьезная и пародийная. Кураторы Сергей Хачатуров и Дмитрий Хворостов рассказывают об истоках смеховой культуры, о римских сатурналиях, когда мир переворачивался с ног на голову и правители служили бродягам, об образе трикстера, который не ведал ни добра ни зла, но разрушал все иерархии и крушил любые социальные и этические нормы. Мы видим гравюры Брейгеля Старшего, Гольбейна Младшего, Йорданса и Дюрера. Расслабившиеся зрители покорно погружаются в пучину культурологии, но потом вдруг кураторы выводят целую галерею персонажей, объявляя их тилями нового времени, среди них и император Павел I, и художники Рембрандт, Тимур Новиков и Сергей Курехин, литераторы Эзоп и Осип Мандельштам. Растерявшийся зритель оказывается в самой гуще карнавальной процессии, где участники шествия, кривляясь, приподнимают маски и дразнятся: «И я — тоже Тиль!» Куратор Дмитрий Хворостов говорил, что он сам чувствует себя одураченным этой экспозицией, и надеется, что зрители почувствуют себя так же — на то она и выставка-мистификация.

Вот, например, Рембрандт. Кураторы причисляют его к тилям, поскольку на многочисленных автопортретах художник бесконечно гримасничает, пробует разные эмоции и выражения. Сергей Хачатуров уверен, что тем самым художник проявляет свою природу Протея и доказывает, что на гравюре, которую раньше считали изображением флейтиста, перед нами предстаёт именно Уленшпигель. Правда ли образ Тиля служил ориентиром для Рембрандта, или он просто учился передавать состояние человеческой души через мимику, сказать сложно. Ещё сложнее утверждать наверняка, что образ Уленшпигеля служил ориентиром для Тимура Новикова или Андрея Вознесенского, чье знаменитое стихотворение «тьматьматьмать» в форме круга превращается на выставке в средневековое Колесо Фортуны. Однако всё становится на место, если предположить, что выставка посвящена не только Уленшпигелю, но самому архетипу Шута или Трикстера — тому, кто высмеивает и разрушает отживший своё миропорядок, который держится лишь лжи и лицемерии. Он поворачивает Колесо времён и даёт всему новому жизнь. В этом смысле, конечно, и Курёхин, и Мандельштам, и Григорий Горин с Марком Захаровым, поставившие «Тиля» в Ленкоме, несли в себе эту ипостась шута и пересмешника. Мы можем вспомнить ещё и французские басни о лисе Ренаре, скандинавского Локи, испанского Лансарильо из Тормеса — их много в культуре и истории человечества, да мы все принимаем власть Шута, празднуя Масленицу и сжигая чучело Зимы.

Однако с этой ипостасью Тиля-насмешника, обличающего ханжество и лицемерие церкви и власти, Тиля-борца за свободу Фландрии связан ещё один раздел выставки. Когда Шарль де Костёр написал свою знаменитую книгу об Уленшпигеле, он очистил его образ от фольклорных черт, представил целиком как положительного героя. Если народный Тиль был равнодушен к вопросам морали, его не интересовали проблемы добра и зла, он равно обманывал и прелатов и крестьян, то Тиль-революционер стал невероятно популярен в Советском союзе. У нас был издан перевод романа под редакцией как раз Мандельштама, вышел знаменитый фильм, а театральная публика сносила двери в Ленком, где роль Тиля играл Николай Караченцов. И, разумеется, создатели советского Тиля хотели поговорить вовсе не про средневековую Фландрию, терпящую ложь и несправедливость, но про гораздо более близкие нам реалии. Вот так, поднявшись на волне позднесоветской культуры, мы вливаемся в нашу современность, которая никак не обозначена на выставке, но как будто кураторы оставляют ответную реплику за нами — ведь Колесо времён всё ещё вертится, и мы движемся вместе с ним.

«Король шутов и дураков. Занимательная выставка о плуте Тиле Уленшпигеле и о том, как сложилась его жизнь»
Центр Вознесенского
18 февраля — 17 мая 2026 года