На вращающейся сцене расставлены сделанные из ткани куклы — жених, невеста, их родители, дружка и подружка, ведьма, русалка и Иван Купала. Конструкция, на которой все они поместились, больше всего напоминает многоярусный свадебный торт — на самом верху фигурки новобрачных, на среднем уровне — собравшиеся на праздник гости, а внизу, почти что в зрительском подсознании, — всякая фольклорная хтонь. Подиум крутится, собравшиеся получают возможность рассмотреть всех персонажей по очереди. Художники по свету выхватывают из темноты то одного, то другого, и софитами раскрашивают черно-белые фигурки в разные цвета — вот и всё сценическое действие. А за сюжет отвечают голоса откуда-то свыше.

Невидимый рассказчик отмечает начало каждой части и кратко сообщает, что сейчас будет происходить. Дальше подхватывает хор, посвящая нас во все подробности любовной истории, которая начинается в Купальскую ночь. Юная Ярина с подружками идёт на праздник — прыгать через костёр и купаться в реке (Ой, нет купальника! Можно и без купальника!). И среди веселящихся парней замечает прекрасного Андрюшу. Влюбленная девушка прячется в кустах, чтобы понаблюдать за своим суженым, — и как раз вовремя: пышногрудая русалка тащит Андрюшу на дно. Ярина бросается на помощь и отбивает жениха у гадины. Ну, а дальше — честным пирком да за свадебку.

Драматург Евгения Некрасова следует стандартной свадебной схеме — знакомство, сватовство, заплачки, проводы и выкуп невесты, общее торжество. Но действие у неё разворачивается одновременно в условной деревне из русских сказок, где празднуют языческий праздник Купалы, и где на пути влюбленных встают русалка и ведьма, но также и в наши дни. Замерзшие подружки спешат заказать чаи и суши (невеста требует оставить ей три с угрем, видимо, в память о русалке); ведьма на пиру превращает гостей в пластиковые контейнеры; сваха приходит к родителям жениха с традиционным предложением — у вас купец, у нас товар, и мать, осмотрев невесту, соглашается: «Ваш товар окей, соответствует описанию, готовьте его к венчанию». И только храбрая Яринка во всех временах готова биться за своё счастье — она и русалку покусает, и ведьму забодает своею рогатой кичкою. В итоге, получается комическая опера, в каком-то смысле даже пародия на «Свадебку» Стравинского — там композитор также воскрешал архаический свадебный обряд, однако со всей серьёзностью и точностью фольклориста. Здесь же Раннев опирается на народную смеховую культуру, литературу абсурда и свои впечатления от эстетики Бартенева, которую он описывает как «взрыв на фабрике кокошников».

Несколько лет назад театральный критик Дина Годер ввела в российский обиход определение театр-инсталляция, подразумевая постановки, в которых не участвуют живые актёры, но сами вещи, например, табуретки, настольные лампы или горшки с цветами, начинают играть и вполне справляются с разработкой сюжета. Дина рассказывала, что услышала это определение на Авиньонском фестивале 2008 года, где таким образом были обозначены целых два спектакля — «Рай» Ромео Кастеллучи и «Вещи Штифтера» Хайнера Геббельса: «Размышления о том, что это за странный спектакль такой — вообще без людей, — и можно ли его называть театром, неизбежно выливаются в разговор о природе театра. На мой взгляд, некое разворачивание предметно-технологического зрелища в присутствии публики тоже может быть театром, а отсутствие общения между „актёрами“ не отменяет связи между сценой и реагирующим залом» i .

Ещё один источник происходящего на сцене — это, конечно, кукольный театр, в диапазоне от малоподвижных вертепных кукол и заканчивая «Парадом» Эрика Сати с костюмами Пабло Пикассо. И подозреваю, что нынешние зрители, разучившиеся удерживать на чём-либо внимание дольше восьми секунд, ждали, что в конце концов куклы Бартенева начнут двигаться и как-то нас всех развлекать. А тут просто тортик крутится, и смотреть на него надо 39 минут. Тяжело! Но на самом деле авторы спектакля настаивают, что современное искусство и должно быть сложным, чтобы вместе с ним мы сами становились сложнее и могли не только распознать свадебный торт в декорациях, но и как следует распробовать эту многослойную постановку.

Опера «Радость-свадьба с подменой невесты и другими происшествиями» и выставка «Андрей Бартенев. Десерт футуриста, или Гвозди в сметане»
13 августа — 20 сентября 2026 года
Тон-Центр, Комсомольская площадь, 3/30, стр. 1, Москва