Турбулентность, неопределённость, тревожность — печальный вокабуляр нашего времени. Мы бы и рады сказать, что таково состояние лишь нашей трети Евразии, но и в Милане, и в Тбилиси люди ждут будущего, как обвала в горах, — изо всех сил вцепившись в свой кусок скалы, пытаясь слиться с породой и молясь, чтобы не задело. На выставке, открывшейся в петербургской галерее Anna Nova, художницы Елена Немкова и Марья Дмитриева, а также куратор Дмитрий Белкин пытаются рассмотреть это переживание одновременно в бинокль и под микроскопом.

По своему устройству выставка напоминает жанр рэнга японской поэзии, где несколько авторов пишут единое произведение: один начинает, другой подхватывает, и так строфы нанизываются одна на другую, подчиняясь общей теме и сохраняя строгое чередование мотивов. Первое звено в этой цепочке — скульптура «Мерзлота» Елены Немковой. За тысячи лет почва в арктических регионах накопила миллиарды тонн углерода, в два раза больше, чем предприятия выбросили в атмосферу с начала промышленной революции. Сейчас вечная мерзлота активно тает, и эти тонны высвобождаются, ускоряя нагревание планеты. Скульптура Немковой сделана из селенита, она скалится кристаллами, напоминающими зубцы мутного, непрозрачного льда. Рядом валяются ремни — очевидно, кто-то выломал этот кусок породы, извлёк из природного контекста и притащил сюда, в контекст человеческий. Тему природной катастрофы и нашего в ней участия подхватывает Марья Дмитриева — её инсталляция называется «Оползень» и состоит из загипсованных кусков ткани, обледеневших (покрытых эпоксидной смолой) альпинистских тросов и графической серии, где изображены не то порывы ветра, не то вибрации земной коры, а, может быть, энцефалограмма.

Основной сюжет выставки — то, как процессы, происходящие в природе или в обществе, отражаются в сознании людей, а отражаются они совершенно буквально. Так что когда выставка переползает с первого этажа на лестницу, там появляются гипсовые объекты, одновременно напоминающие фрагменты человеческой плоти, куски горной породы и зацепы на скалодроме, за которые альпинист хватается, чтобы подняться наверх. Эту часть экспозиции делала Марья Дмитриева, она живёт в Грузии, буквально в окружении и гор, и альпинистской тусовки. Но дальше Елена Немкова, которая живёт в Милане, строит собственную лестницу в небо — из селенита, который также воспроизводит альпинистские зацепы, но и человеческие хрящи. Художницы рассказывают, что работали отдельно друг от друга, но совпадения идей и мотивов оказались пугающими и для них самих, и для куратора экспозиции.

На втором этаже мы обнаруживаем ключевое произведение — 6-минутное видео, где человек неопределённого пола, обмотанный разноцветными альпинистскими тросами, мучительно взбирается на отвесный склон. И нам, конечно, хочется думать, что он лезет вверх, но с тем же успехом персонаж может ползти и по плоскому плато, сам того не осознавая. И вот он на вершине, на пике Неопределённости, и вдруг оказывается, что со всех сторон точно такие же пики громоздятся до самого горизонта. За одним кризисом неминуемо последует другой. Человек понимает это и кричит.

На звук голоса художник накладывает шум камнепада, и опять происходящее в нашей внутренней реальности обретает параллель в реальности нечеловеческой. В этой точке зритель уже должен вспомнить обледенелые альпинистские тросы с первого этажа и понять, что-то был «костюм» того самого альпиниста из видео, который всё же добрался до своей вершины, сбросил обременявшие его веревки, а дальше поднялся ещё выше? Рассыпался в прах? Бросился от отчаяния со скалы?

В том же зале мы обнаруживаем ещё и живописную работу — буквальную визуализацию Пика Неопределённости. Автор картины Марья Дмитриева смотрела на таяние и сход ледника и думала о том, что он может унести любого человека, оказавшегося на склоне, и что это хорошая метафора нашего времени. А рядом с изображением горы установлены две скульптуры Немковой — искусственный мозг, опутанный проводами, и нечто вроде кернового щупа, своего рода игла для биопсии, только её вонзают не в человеческое тело, а в почву, в тело земли.

Практически все работы, представленные сейчас в Anna Nova, были сделаны специально для выставки и всего за полгода. Инсталляции, предназначены для Петербурга, художницы придумывали, не выезжая из Грузии и из Италии, а собирал всё это в единую историю куратор Дмитрий Белкин, находящийся в Москве и работающий, в том числе, в Доме культуры «ГЭС-2», где сейчас проходит выставка «Формулы вечности», посвященная теме холода в науке и искусстве. И хотя Белкин не входил в кураторскую команду «Формул», зритель неминуемо обнаруживает переклички в петербургской и московской выставках, в том числе важные для обоих проектов размышления о том, что вечная мерзлота занимает 65% территории России, что это особое состояние почвы, посредством которого она осуществляет собственную терморегуляцию, что она тает, ускоряя глобальное потепление и собственное таяние, то есть что кризис провоцирует ещё больший кризис. В каком-то смысле «Пик неопределённости» даже выглядит как своего рода сайд-стори к проекту в «ГЭС-2», и мы понимаем, что образ вечной мерзлоты как метафора нынешнего состояния дел в России тоже возник неслучайно. Как и то, что мы вроде как говорим о проблемах антропоцена, общих для всего человечества, но неминуемо сползаем в обсуждение проблем страны, которую многие жители до сих пор ошибочно считают занимающей 1/6 суши. Таким образом вопрос, который мучает зрителя с самого порога, — а правда ли мы сейчас находимся на самом пике неопределённости? — находит неожиданно оптимистичный ответ: мы не сойдём с него до тех пор, пока подключённому к нам энцефалографу будет что регистрировать.

«Пик неопределенности«
Галерея Anna Nova, Санкт-Петербург, ул. Жуковского, д. 28
19 июня — 9 августа 2026