Осенью 2025 года стало известно, что здание и весь квартал, где находится ЦТИ «Фабрика» собираются сносить, а на его месте строить жильё по программе реновации. Тогда все надеялись, что историческое здание удастся отстоять или, в крайнем случае, процесс согласования затянется на годы, но в конце января арт-кластеру, отмечавшему свой 21-й день рождения, сообщили, что ему остается жить лишь несколько месяцев: «Фабрика» продолжит работу в своём нынешнем пространстве в лучшем случае до зимы.

Ася Филиппова и её команда решили провести последние месяцы максимально звонко и ярко, символически обозначив этот период как «Неистовый конец». Выставка с таким названием открылась еще зимой, а в мае получила продолжение. Куратор проекта Михаил Сидлин предложил разместить работы художников в пространствах, которые до сих пор не считались экспозиционными — на лестницах и в подвале, на чердаке и на крыше. Таким образом у зрителей появилась возможность увидеть целиком всё здание, признанное сейчас неэффективно эксплуатируемым и не имеющим исторической ценности.

Реализовать кураторскую идею во всей полноте зимой было невозможно: например, нельзя было пустить людей на укрытую метровым слоем снега крышу. Зато в мае, с открытием второй части проекта, которая называется «Сон во время пробуждения», на крышу уже можно выходить совершенно свободно — любоваться не только закатом над Басманным районом, но и серыми цаплями художницы Анны Куняевой, сделанными из бетона и арматуры: птицы приземлились на крышу здания «Фабрики» перед тем, как навсегда покинуть город. Проект называется «Перед исчезновением».

Из всех художников, работавших на «Фабрике», самым главным был, наверное, Валерий Чтак. Он умер 23 мая 2024 года, к этой печальной дате как раз и приурочено открытие выставки. И как раз центральным её экспонатом стала самая большая из сохранившихся работ художника — роспись на баннерной ткани размером 3,4 на 6 метров. Работу нашли свёрнутой в рулон, когда разбирали мастерскую художника после его смерти, и сейчас перенесли в походящее по размеру помещение — раньше там жили и работали иностранные авторы, приезжавшие в ЦТИ в резиденцию. Название «Есть вещи, которые нельзя объяснить» воспринимается как лейтмотив всего двухчастного проекта.

Ещё можно вспомнить, что в зимней версии художники рассказывали об утраченных фрагментах городского пространства, которые были им дороги, и о том, как они переживали утрату. Вторая часть рисует ситуацию неопределённости: «Сон во время пробуждения» — шекспировская строчка, ставшая названием выставки, отсылает нас к пограничному состоянию сознания, когда человек толком не может понять, проснулся он уже или нет. Когда это состояние повторяется регулярно, становится тревожным и мучительным, психологи советуют своим пациентам наладить режим дня и уменьшить количество стресса в жизни. Однако участники выставки как будто упиваются своей депрессией, неопределённостью будущего, ожиданием и страхом, что ты проснёшься, а кошмар продолжится. Например, художница Надежда Перова вроде бы и следует рекомендациям психологов, борется с неврозом посредством рукоделия, но в плетении кружев вдруг оказывается, что самый страшный страх, о котором нельзя говорить вслух, сменяется нервической боязнью насекомых, грезами о дезинфекции, и кружева вдруг образуют надпись «Неминуемая гибель всей популяции». Андрей Шепель тоже развивает мелкую моторику — расклеивает советские переводные картинки на стенке с растрескавшимся кафелем. Плитки идеально подходят по размеру, и на них появляются улыбающиеся девичьи лица в ностальгических цветах старой плёнки, однако другие фрагменты кафеля утрачены и замазанные штукатуркой просветы вдруг вызывают ассоциации с кладбищем — такие же овальные фотографии на плитах, такие же улыбающиеся люди, которых давно уже нет в живых.

Понятно, что нынешняя неопределённость мучительна для всей команды «Фабрики»: сколько ещё месяцев им остается работать? продолжит ли центр своё существование в другом пространстве или неистовый конец поставит точку во всей двадцатилетней истории? И, конечно, в нынешней выставке ЦТИ пытается осмыслить собственное положение, но подсказывает, что мы все сейчас застыли в похожей неопределённости и можем только гадать, закончится она взрывом или всхлипом.