«Москва—Петушки» Петра Айду

На дворе конец шестидесятых, закончилась Оттепель, советские танки уже вошли в Чехословакию, и как-то утром алкоголик Веничка приходит в себя в незнакомом подъезде, опохмеляется и затем решает отправиться поездом в Петушки. Главный герой — из тех начитанных, но несознательных граждан, что неустанному труду на благо Советского союза предпочитали работу сторожами и дворниками, а то и честное пьянство. Впрочем, пункт его назначения не вполне реален, Веничка стремится не во Владимирскую область, а в своего рода Небесные Петушки. На этом пути героя сопровождают ангелы, дорогу ему преграждают сфинксы с бичами, да и сам трип, вероятнее всего, происходит в изменённом состоянии сознания. Эту историю мы знаем из текста Венедикта Ерофеева, который распространялся в СССР исключительно через самиздат и обрёл культовый статус ещё до первой официальной публикации в 1989 году. И теперь ту же историю рассказывает нам Пётр Айду в своей опере, написанной специально для ТОН-Центра.
Получившееся произведение включает в себя самый разный музыкальный материал, от оратории до рэпа, однако больше всего напоминает литургию, где Венечка выступает в роли проповедника, который с амвона читает собственное Евангелие, ему ассистируют силы небесные, с ним в диалог вступают хоры (в соответствии с традицией они располагаются напротив алтаря и за спинами прихожан), трубный глас возвещает приход контролёров, а зрители оказываются в положении предстоящих и свидетельствующих. Постепенно служба превращается в отпевание, потому что ни до каких Петушков наш герой, разумеется, не добрался: он проспал свою остановку и вместе с поездом поехал обратно в Москву. Весь его путь предстаёт движением по загробным кругам, и сложно уже сказать, действительно, ли Веня проснулся в подъезде или, смешав накануне то, что не стоило смешивать, не просыпался вовсе. В этом случае опера оказывается российским вариантом «Enter the void» Гаспара Ноэ.

Безусловно, ТОН-Центр — самая выигрышная из московских площадок для такой постановки. Его сценическое пространство легко трансформируется, и то, что казалось почти цирковой ареной на перформансе Андрея Бартенева, превратилось в классический зал, где на сцене появляется нарисованный всего несколькими линиями вагон с деревянными лавочками и совершенно реальными окнами, выходящими на пути, по которым, почти прижимаясь к сцене боками, идут поезда на Тверь и экспрессы «Москва-Зеленоград-Крюково». Хотя Веничка уезжал с Курского вокзала, а не с Ленинградского, заоконный пейзаж почти идентичен, и реальные пассажиры невольно становятся эпизодическими персонажами в этой постановке, выглядывая из своих сияющих окон и проживая каждый собственную историю.
Пока зрители рассаживаются, на деревянных лавочках ждут отправления пьянчужки с красными носами, они перемещаются по вагону, дымят, слушают объявления по громкой связи, где в характерной манере советского партсобрания все участники оперы оглашаются пофамильно. Затем граждане алкоголики и тунеядцы сползают в оркестровую зону, и на сцене остаётся один только Венечка, который в этом оркестре даже не первая скрипка, а гораздо значительнее — контрабас. Угрюмый хмырь в коричневом пальто, который уводит за собой зрительный зал с перрона в фантасмагорию, — это Григорий Кротенко, который не только сыграл главную роль и главную партию, но написал либретто, и, кажется, был основным инициатором создания оперы.

Если Венечка пил всё, что горит, то у Петра Айду звучит всё, что может звучать, — кашель, резиновый поросёнок, хворостина, полено. А то, что не может звучать, например, апельсин, можно стукнуть — и он заплачет оранжевыми слезами. Слова в этом сочетании разнообразных звуков порой сложно разобрать, но, видимо, так и было задумано, поскольку в одной из финальных частей все актёры произносят свои монологи одновременно, хаотично перемещаясь по залу и зачитывая тексты Ерофеева со страниц потрёпанных советских книг «Психология старшеклассника», «Творческие союзы СССР», сообщая зрителю, что именно эту реальность писатель разобрал на фрагменты, смял, смешал, пропустил через мясорубку, залил хересом и преобразовал в свой постмодернистский роман. Вообще, говорящих деталей в постановке множество — конструктивистские скамейки, хор громкоговорителей, сами стены ТОН-Центра, похожие на кремлевские, у которых Венечку и настигли убийцы. Но так уж получается, что в конце героя ждёт «ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная».
Композитор — Пётр Айду
Автор либретто, исполнитель главной роли — Григорий Кротенко
Постановщик — Катя Бочавар
15 — 17 ноября 2026 года
Москва, Комсомольская площадь, д. 3/30, стр. 1