1.

Сложно сказать, сколько людей приезжает в Экс-ан-Прованс специально, чтобы посетить сезанновские места. Понятно, что искусствоведам все это кажется бесконечно важным и увлекательным, но мне было интересно, правда ли Сезанн настолько популярен среди непрофессиональной публики? Городские власти Экса обозначили 2025-й годом Сезанна, не считая необходимым привязываться к юбилейным датам, зато собрав огромную выставку из музеев со всего мира, отреставрировали дом родителей художника, где он прожил сорок лет, привели в порядок мастерскую, подготовили культурную и музыкальную программу, обновили пешеходные маршруты. И вот — на сайте проекта постоянно висит табличка о сложностях с бронированием из-за повышенного спроса.

В Эксе, действительно, множество зданий и мест, складывающихся в сезанновский маршрут — от родовспомогательного учреждения, где родился художник в 1839 году, и до кладбища, где он упокоился в 1906-м. Между ними многочисленные дома, принадлежавшие семейству Сезанн, шляпный магазин, где отец художника начинал карьеру, банк, которым он впоследствии владел, да и сам художник успел сменить несколько студий — молодой гений вполне мог жить на выделенные родителями средства и не переживать, продаются ли его картины. Однако главных пространств на карте Экса два — бастида Жа-де-Буффан (Jas de Bouffan), где художник прожил сорок лет, и мастерская (Atelier des Lauves), где он работал последние годы.

Бастидами на юге Франции называют загородные поместья, предназначавшиеся для сельскохозяйственных нужд. Так, родители Сезанна в 1858 году купили дом с виноградниками и оливковой рощей. Дом был простой, сельский, без украшений, но будущий художник и сестры его любили и продали в 1898 году уже после смерти родителей, поскольку не смогли жить в опустевших комнатах.

Кажется, в семье Сезаннов отношения и правда были тёплыми. Известно, что строгий и властный отец художника, который разбогател своим трудом, не хотел для сына карьеры художника и даже заставил его поступить на юриста. И тем не менее, смирился, когда Поль бросил учёбу на втором курсе, разрешил проводить художественные эксперименты на стенах своей парадной гостиной (и глядя на эти фрески, понимаешь, что отец и правда был терпелив) и даже придумал, как расширить окно чердачной мастерской сына, разобрав часть крыши.

Когда Бастида перешла новым владельцам — семейству Корси, те полностью переделали весь интерьер безо всякого уважения к наследию художника. Дело не в том, что в доме поселились какие-то особенно нечуткие к искусству люди — просто в те годы творчество Сезанна не слишком высоко ценилось, единственное, что было сделано, — новые хозяева поместья позволили снять те самые фрески из большой гостиной — и таким образом они сохранились. Эти росписи, одни из первых работ Сезанна, сейчас хранятся в местном Музее Гране, но в открывшейся в 2025 году Бастиде можно увидеть цифровые проекции и оценить, как эти произведения выглядели в оригинальном пространстве дома и как менялись с каждым годом, пока Сезанн добавлял новые росписи. Правда далеко не все фрески были убраны или уничтожены, реставраторы сейчас слой за слоем снимают краску и штукатурку и открывают новые фрагменты — и по сути Бастида рассказывает нам историю о том, как Сезанн, подражавший Дель Пьомбо и Энгру, становился Сезанном, повлиявшим на всё искусство ХХ века. Именно поэтому посетить Бастиду можно только до ноября — дальше её закроют для проведения дальнейших исследований.

Сейчас для посетителей открыто 5 из 35 комнат, большинство из них пусты — реставраторы пока лишь привели в порядок парк и очистили дом от всех трансформаций ХХ века, восстановили то самое огромное, модернистское окно на чердаке, которое придумал отец Сезанна, — новым владельцам оно казалось совершенно неуместным и те решили его заложить. Реставраторам и правда пришлось многое просто приводить в порядок — с 1996 года Бастида стояла заброшенной, и на гугл-картах можно найти множество совсем недавних комментариев о том, как жалко, что такой прекрасный и исторически важный дом находится в таком удручающем состоянии.

Здесь, наверное, стоит поговорить о наследии художника и памяти о нём. За свою жизнь Сезанн написал более восьмисот картин, но большая их часть находится за пределами Франции, например, порядка трёхсот было вывезено в США — там самые большие коллекции. В самом Эксе хранится всего десять картин — и внутри страны это считается серьёзным собранием, больше только у Музея Орсе. Всё дело в том, что во Эксе никто не интересовался художником, пока тот был жив и ещё много лет после его смерти. Когда ателье Сезанна, где он проработал все последние годы, было выставлено на продажу, американские поклонники его творчества сформировали комитет с целью спасти мастерскую. В экспликациях обозначены имена людей, принимавших участие в её судьбе — американский художник, английский исследователь, итальянский искусствовед, и ни одного француза — никому это не было нужно. Но вот наступил 2025 год — мы видим культурную программу «Года Сезанна», разработанную систему его маршрутов по Эксу и за его пределами, табличку «На сегодня всё забронировано» на дверях того самого ателье. Самое интересное, на мой взгляд, что историю о забвении и непризнании художника на родине вовсе не требуется искать на задворках интернета, её рассказывают гиды, экспликации, пресс-релизы. Этот сюжет как будто лёг в основу всей программы года Сезанна — нам как будто сообщают, что да, так было, но город возвращает своего художника себе. Конечно, Экс-ан-Прованс далеко не вчера обнаружил, что Сезанн — важнейший автор для всего современного искусства. Например, в 2006 в городе проходила большая выставка, приуроченная к столетию со дня смерти Сезанна. Однако именно сейчас город решил обсудить во всех подробностях свои непростые отношения с художником, так что «Год Сезанна» в каком-то деле означает «год, когда мы взялись за дело всерьез».

Если по-честному, не столь уж многое можно увидеть в Бастиде, чуть больше сохранилось в последней мастерской Сезанна: стены, которые художник собственными руками покрасил в серый цвет, чтобы они не конфликтовали с работами; окно, в котором художник пытался воспроизвести то самое, что придумал для него отец; предметы, которые Сезанн использовал для натюрмортов — все они легко узнаваемы. Но настоящих картин здесь тоже нет, только бутафорские яблоки, серые стены, за окнами сосны и заросли инжира, цикады, орущие с интонацией рассерженных попугайчиков. Однако выходя за ворота, почему-то чувствуешь, что начал лучше пронимать то, что ты видишь на картинах художника. Они как будто обрели дополнительный слой реальности.

2.

Выставка «Сезанн в Жа-де-Буффан» в музее Гране явно приурочена к открытию старого поместья для публики и также явно призвана ответить на вопрос, почему это важно, что мы в этом пустом доме должны увидеть.

Очевидно, что, во-первых, с Бастидой связан целый цикл ранних работ, где хорошо видно, каких художников Сезанн выбирал себе в учителя — Никола де Лармессен, Клод Лорен, Эдуард Мане, Себастьяно Дель Пьомбо, Жан Доменик Энгр. Двадцатилетний Сезанн создаёт цикл «Времена года» — вполне характерный сюжет для загородной виллы — и даже подписывает его «Ingres». Все эти начальные опыты представлены на выставке в Гране и везде прописаны связи — что и у кого позаимствовал Сезанн, на материалах этих работ хорошо видно, как рос художник.

Во-вторых, сама Бастида — Сезанн неоднократно изображал этот дом во всех ракурсах. В зрелом возрасте он никогда не мудрил с сюжетами, день за днем писал одну и ту же гору, один и тот же дом, каштановую аллею, даже набор предметов на его натюрмортах совсем невелик — Сезанну их было достаточно, зная свой предмет досконально, он мог сосредоточиться на том, не что сказать, а как это сказать, какими средствами. И в то же время Сезанн писал не какую-то абстрактную гору, как сотни живописцев до него. Например, главный немецкий романтик Каспар Давид Фридрих весьма вольно обращался с пейзажами Германии — если ему требовалось передвинуть гору для более изящной композиции, он, не колеблясь, так и поступал. Для Сезанна это было невозможно: он изображал конкретную гору Сен-Виктуар, которая всегда стояла на своём месте. Более того — он писал конкретный дом, конкретные каштаны, конкретный каменный бассейн у себя в саду. И вроде ты всё это знаешь из курса истории искусства, но по-настоящему осознаёшь только стоя на пригорке в Бельвю, куда художник почти каждый день приходил на этюды. Собственно, он и выбрал место расположения своей последней мастерской так, чтобы она находилась идеально на полпути между домом художника в Эксе и любимым местом наблюдения за горой Сен-Виктуар. В итоге, ты смотришь на окрестности города, потом на работы, представленные на выставке, и чувствуешь, насколько сильно они связаны с реальным пейзажем, и создавались они именно как часть этой земли, неотделимы от неё. В этот момент как раз и обретает новые краски история о том, как в родном городе художника не признавали, а его картины разлетелись по всему белому свету.

Теперь эти работы на время вернулись в Экс. Получилась огромная экспозиция — больше ста живописных работ, а кроме них акварели, эскизы, графика. Произведения не только из музеев — от Канады до Японии, но и из частных коллекций — их редко увидишь за пределами больших событий. И все, как большая гербовая печать, обозначают и подтверждают связь творчества Сезанна с холмами, деревьями, здешним солнцем, которое не похоже ни на какое другое, местным розовым камнем, и даже зелень здесь вот именно такого, а не какого-то другого оттенка — нигде такой нет, выгляните же в окно! Так что эта выставка и правда способ сказать: это всё-таки наш художник.

3.

Параллельно году Сезанна в Эксе в парижском Фонде Луи Виттон сейчас проходит огромная ретроспектива Дэвида Хокни, художника, который прославился прежде всего своими калифорнийскими работами, чьи свет и цвет он передал так, как мог только человек, очень внимательно изучавший творчество Сезанна. На самом деле, глядя на работы Хокни, можно собрать целый букет отсылок к самым разным живописцам буквально всех периодов истории искусства, больше других он ценит Ван Гога, Матисса, Пикассо. И всё-таки имя Сезанна в этом ряду будет важнейшим. Дело в том, что многие художники изображали пейзажи Прованса, их работы висят в том числе в музее Гране, и современникам они наверняка казались очень похожими на реальные окрестности Экса. Но стоит лишь на секунду взглянуть на пейзажи Сезанна — и ты понимаешь, что коричневый супчик, в котором, по выражению Ван Гога, тонула вся старинная европейская живопись, не имеет ничего общего с реальным солнцем и красками юга Франции. То есть по сути Сезанн написал эти цвета — и то, что казалось нам тусклым и коричневатым, мы смогли увидеть полноцветным. В этом смысле шутка о том, что Сезанн сначала изобразил прованский пейзаж, а уж потом этот пейзаж появился в реальности, никакая не шутка. Теперь мы смотрим вокруг — и видим Экс сквозь светофильтры, которые для нас разработал Сезанн.

Однако вернёмся к Хокни. Художник долго жил в США, создал там работы, вошедшие во все учебники по истории искусства ХХ века, а затем переехал во Францию, где и живёт до сих пор. Теперь Хокни документирует окрестности своего дома в Нормандии с тем же тщанием, что и Сезанн предместья Экса. Но вот, что удивительно, калифорнийское солнце и преображенные им цвета воды, неба и зелени кажутся на его картинах самыми настоящими. А вот яркость нормандского солнца кажется выкрученной на максимум и совершенно неправдоподобной. Дело в том, что все последние годы Хокни создает свои пейзажи на айпаде — то есть цветами из цифровой палитры. И дело тут, вероятно, не в том, что художник не замечает, что подобрал не тот оттенок и не в намеренном пренебрежении реальностью, а в том, что Хокни ровно так же перестраивает нам глаза, как и Сезанн, но на основе тех способов видеть мир, которые способна предложить зрителю наша эпоха. И это по-прежнему работает.

Подробности и программа мероприятий: https://cezanne2025.com/en/

Выставка «Сезанн в Жа-де-Буффан»
Музей Гране, Экс-ан-Прованс
28 июня — 12 октября 2025 года

Дом Сезанна (Bastide du Jas de Bouffan)
4, rue de Valcros 13 100 Aix-en-Provence
28 июня — 2 ноября 2025 года

Мастерская Сезанна (Atelier des Lauves)
13, avenue Paul Cezanne 13 100 Aix-en-Provence
28 июня — 2 ноября 2025 года

«Дэвид Хокни 25»
Фонд Луи Виттон, Париж
9 апреля — 1 сентября 2025 года