По словам куратора Элины Губайдуллиной, обычно мы рассматриваем ожидание как негативный опыт, ведь когда мы напряженно чего-то ждем, то чувствуем, что не властны над своей жизнью. Нами управляет чья-то воля или обстоятельства, и мы бессильны на них повлиять. Ожидание особенно мучительно, когда ты не знаешь, сколько оно продлится. Когда человеку показывают диаграмму с процентами загрузившегося файла, это воспринимается гораздо легче, чем просто абстрактный символ вращающихся песочных часов. Однако новые технологии, которые вроде бы экономят наше время, на самом деле добавляют в нашу жизнь ещё больше вынужденных пауз. А ещё Элина рассказывает, что выставка «Режим ожидания» появилась вследствие вполне конкретных обстоятельств в жизни pop/off/art: возле здания в Большом Палашевском переулке начались строительные работы и продлятся они, судя по всему, годы, и это означает, что галерея будет вынуждена переехать. Но ещё неизвестно когда.

Экспозицию открывают работы Ивана Плюща из серии «Министерство любви» — смазанные фигуры как будто застыли на зависшей видеозаписи, и сколько не нажимай reset, продолжения не будет. В серии «Семейный альбом» Владимир Куприянов работал с найденными изображениями — он взял фотографии незнакомых людей и скрыл их мятой папиросной бумагой, которой обычно прослаивали страницы советских фотоальбомов. Его герои тоже зависли во времени.

Полина Рукавичкина снимала серию Melting Armour в карельском городе Сортавала, куда её пригласили поучаствовать в образовательном проекте — провести курс фотографии для местных школьников. Художница погрузилась в исследование самого подросткового возраста и поняла, что это очень странное время в ожидании взрослости, которое непонятно, когда начинается и заканчивается.

Ольга и Олег Татаринцевы складывают вещи в коробки, как будто решая, что взять с собой, а что оставить в прежней жизни, отнести на помойку. Но надписи на них отличаются от стандартных — to find, to think.

Вероятнее всего, выставка подразумевает и ещё один аспект темы — тревожное ожидание будущего, в которое мы все погружены. Об этом, например, инсталляция Андрея Кузькина — один из его хлебных человечков сидит на неустойчивой поверхности — стремится удержаться и выжить, но скульптура всё равно шатается и, кажется, вот-вот рухнет. Или «Эндшпиль» Аси Заславской — шахматная доска с фигурами, прикрученными к ней цепями, — чтобы никто не унес и чтобы сами не смогли сбежать. Название работы означает финальную стадию партии, и мы можем попытаться предсказать её исход, всё рассчитать, спрогнозировать, однако на самом деле даже не знаем, сколько наша партия продлится.