ДМИТРИЙ БУЛАТОВ: НАУКА — ПОСЛЕДНЕЕ ТАБУ В СОВРЕМЕННОМ ИСКУССТВЕ
Дмитрий Булатов — художник, теоретик, куратор Калининградского филиала ГЦСИ, организатор серии международных выставочных и издательских проектов, посвящённых взаимоотношению между искусством и высокими технологиями (генная инженерия, робототехника, нанотехнологии), лауреат премии «Инновация» (2009) отвечает на вопросы редакции.
Почему художники взялись за науку? Наступил кризис позитивистского знания?
Нынешний этап я скорее охарактеризовал бы как кризис гуманитарных технологий. Такая ситуация возникает, когда культура и искусство уже не успевают адаптировать к человеку различные научно-технические инновации. Непрофессионалы очень мало знают о происходящем в науке, о том, как сильно за последнее время изменились представления о мире и человеке. Тело стало объектом программирования и плацдармом для апробации новых научных идей, оно может быть видоизменено до полной потери живым существом своего первоначального облика. Подобная зависимость от физических технологий ассоциируется с катастрофой. Хотя бы потому, что с позиции обыденного сознания прогресс несёт практическую системную новизну, несовместимую с реалиями вчерашнего дня. Для устранения подобного дисбаланса требуется усиление гуманитарных технологий, которые способны моделировать уходящие в отрыв физические технологии. Именно в качестве таких «моделей» в области современного искусства сегодня и появляются произведения, которые максимально способствуют проведению процедур интерпретации. С этих метафор, художественных высказываний, свидетельствующих о стремлении человека овладеть моделируемыми явлениями, то есть понять их структуру и строение, обычно и начинается уточнение получаемых знаний. Сами «метафоры» при этом могут быть довольно жёсткими, реализованными на грани этики и эстетики. Как, например, известный проект Стеларка «Третье ухо», в рамках которого художник с помощью специалистов в области тканевой инженерии осуществил пересадку дополнительного уха в собственное правое предплечье. Само по себе «третье ухо» слышать не может, но с имплантированной гарнитурой Bluetooth у него появляются другие, неожиданные для этого органа функции. Технология, вживлённая в тело по принципу симбиоза, рождает новый вид эволюционного синтеза — возникает новая разновидность эволюционной энергии. Так художественные метафоры начинают порождать новые смыслы и толкования, новые приёмы исследований, которые прежде были неприемлемы или просто непостижимы одним только воображением. Именно таким образом в психике людей создаётся прочная гуманитарная основа, которая позволяет им работать с новыми сущностями.
Каковы общности и различия в методах научных и художественных исследований?
Один из недостатков научной деятельности заключается в том, что наука всегда сосредотачивается на построении работоспособных моделей. Это происходит из внутреннего убеждения учёных в том, что логическими закономерностями окружающий мир и человека можно и должно исчерпать. В основе такого подхода лежит так называемая «идея разума»: любое событие якобы вытекает из некоего плана, проекта или программы. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается — упомянутой идее разума соответствует нечто совершенно противоположное. А именно, понимание того, что все вещи меняются во времени и никогда не функционируют по заранее намеченному плану... Здесь в права вступает искусство, которое в своих исследованиях не столько поддерживает существующие версии современности, в том числе и научно-технологические, сколько очерчивает границы их применимости. Вот там-то, на этой ничейной земле, и надо успеть поселиться. Точнее, поселиться там, скорее всего, не успеешь, но повеселиться можно. Так, например, в Массачусетском технологическом институте уже более двадцати лет в научных группах работает замечательный художник Джо Дэвис. Он делает очень красивые проекты, в которых принимают участие художники, инженеры, биологи, астрономы, военные, философы. В частности, в рамках одной из таких работ он изобрёл специальный детектор, с помощью которого транслировал вагинальные сокращения балерин Бостонского театра в созвездие Тау Кита через радар космической обсерватории Хейстек. Это была метафора «женского дыхания Земли», а возглавлял проект полковник ВВС США. Кстати, несмотря на очевидное «художественное» безобразие, именно этот проект впоследствии чрезвычайно помог учёным МТИ наладить систему кодирования и передачи информации в космос.
Материал проиллюстрирован проектами из антологии «Эволюция от кутюр. Искусство и наука в эпоху постбиологии» (куратор Д. Булатов). Выражаем благодарность художникам, любезно предоставившим право на публикацию изображений в России, а также Калининградскому филиалу ГЦСИ за информационную поддержку (http://www.videodoc.ncca-kaliningrad.ru/).
Беседовал Дмитрий Новик, Санкт-Петербург