5’ 2008

Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона определяет слово «эффект» (от лат. effectus — исполнение, действие) как «последствие какого-либо действия, сильное впечатление». Большая советская энциклопедия, соглашаясь в целом, конкретизирует значение этого понятия применительно к искусству: «средство, приём, цель которых – произвести впечатление, удивить или создать иллюзию чего-либо». Современная арт-система, нацеленная на тотальный успех, существует именно по законам эффектности и эффективности.

Провокация эффекта – одна из ключевых задач художника, работающего в ситуации культуры аттракциона, которая в последнее время почти безраздельно властвует на территории современного искусства. Не будучи эффектным – производящим сильное мгновенное впечатление, создающим иллюзию локального технологического чуда, юмористического откровения или безусловной эстетической новинки, – произведение обречено на исключение из постоянно обновляемого гламурными масс-медиа «путеводителя» по актуальным шоу. Несмотря на иллюзорность этого путеводителя (обычно это упоминание, рейтинг, светская хроника), он в высшей степени эффективен для создания имени художника и признания его референтной группой, создающей набор условий и условностей, которые управляют всеобщим аттракционом.

Подталкивая художника к оглушительным жестам, культура (хочется сказать – группа, но они, по крайней мере, в медиа-реальности, уже слились) точно так же настраивает и зрителя на ожидание эффекта. Получается, что оба находятся в зависимости от результата, то есть искусство изначально привязано к результату. Планируя произведение, художник просчитывает реакцию. Что есть эта реакция? Наверное, речь может идти о воздействии, то есть художник (или его куратор-продюсер) пытается оказывать некое влияние на зрителя, в том числе – на активного, участника референтной группы. Такая настройка означает, что произведение актуального искусства априори задумывается как самораскрывающееся. Эффект – своего рода взрыватель, точнее – некий оператор направленного взрыва: он выводит реакцию зрителя в определённое русло, намекает на разгадку. Эффект – это подсказка. А подсказка говорит о неуважении, предположении глупости воспринимающей стороны. Эффект настраивает на моментальное поверхностное восприятие.

Погоня за бесспорным эффектом обычно принимает форму преувеличения, китча. Как у актуальных китайских художников. Эта стратегия ведёт к десакрализации, распаду, расщеплению искусства. Ведь действительно бесценное открытие в области искусства (в отличие от экспериментальной науки, где можно открытие «продавить», «пробив» некую завесу природной тайны), кажется, возможно лишь в том случае, если художник нечаянно перешёл грань, границу стандартного восприятия и презентации. Нарушитель сознательный, вычисливший, где и как пересечь эту границу особенно эффектно, – на мой взгляд, уже не художник, а некоторым образом враждебная искусству сущность, оператор эффектных артефактов и шоу.

Наверное, от произведения современного искусства, которое изначально очень расчётливое, вообще не стоит ожидать эффекта. Такая предустановка позволяет вдумываться и нащупывать некую глубину, если она имеет место.

Работы ранних концептуалистов – перформансы группы Fluxus, Йозефа Бойса и Джона Кейджа – демонстрируют великую разницу между громогласным шоу и чем-то в большей степени молчаливым. Здесь присутствует не эффект, а толчок. Собственно, это и есть путеводитель: искусство само по себя является путеводителем.

У акций московских концептуалистов часто был открытый финал. Какая-то недосказанность: вопрос задан, точнее, создана некая ситуация вопроса, когда он как будто повисает в воздухе. Это провокация не эффекта с его иллюзиями, а бессознательного.

Выпрыгивая за свои границы, Пикассо прикасался к бессознательному. Современное искусство почти всегда (в плане эффекта, перехода границ) – очень сознательное.

Я не могу сказать, что полностью согласен с кем-либо из наших собеседников в этом номере журнала, что мне в высшей степени симпатичен концептуализм или интерпретационное искусство, что я вообще не люблю эффектных жестов и предпочитаю тихое искусство. Речь об иллюзии. Когда эффект надуманный, сконструированный, иллюзия рано или поздно рассыпается. Значит, и произведение искусства – в широком смысле – исчезает.

Леонид Лернер

СОБЫТИЯ

Фёдор Матвеев. Путешествие по Италии (Москва)

Альберто Джакометти. Живопись Графика. Скульптура (Москва)

Мастер из Флемалля (Робер Кампен) и Рогир ван дер Вейден. Рождение живописи нового времени (Франкфурт-на-Майне)

Пикассо / Делакруа. Алжирские женщины (Париж)

РИСУНОК. ХХ ВЕК
Дмитрий Новик. Проект «Три века русского рисунка» в ГРМ задуман как демонстрация развития жанра, от начала XVIII века до поисков в масс-медиальную эпоху.

ИСКУССТВО ВОЙНЫ
Ольга Хорошилова. Выставка в музее Тиссен-Борнемиса посвящена влиянию Первой мировой войны на развитие европейского авангарда. Привлекая разнообразный визуальный материал, кураторы также предпринимают попытку исследовать роль авангарда в формировании отношения к войне.

РЕПЛИКА

ОБМАН ЗРЕНИЯ
Михаил Гольдин. Проект Сергея Гордеева и Марата Гельмана «Бедное искусство» в Перми объединил в рамках одного выставочного пространства работы отечественных художников последней четверти ХХ века – начала XXI века, от классиков до совсем молодых авторов. По мысли устроителей, все эти произведения, выполненные из «бедных» материалов, появились неспроста, но суть проявления мощного направления в отечественном искусстве.

ПЕРВЫЙ ПЛАН

МОСКОВСКИЙ КОНЦЕПТУАЛИЗМ
Несмотря на терминологическую неопределённость, московский концептуализм был едва ли не единственным полноценным художественным направлением в отечественном искусстве последней четверти ХХ века.

ГЕНЕАЛОГИЯ И ИДЕОЛОГИЯ
Даша Барышникова. Концептуализм – крупнейшее и самое интернациональное из всех художественных течений конца ХХ века. Среди его адептов – очень разные художники, чьи подходы и намерения были невероятно многообразны.

ИНТРОВЕРТНОЕ ВИДЕНИЕ
Илья Кабаков придумал язык тотальной инсталляции, который помогает, как ни странно, создавать абстрактные высказывания, доступные для восприятия самой разной публики. Художник рассуждает о широком круге проблем, связанных с самим фактом существования человека в обществе и в мире.

ПОЛЕ ДЕЙСТВИЯ
Андрей Монастырский, создатель группы «Коллективные действия», чья практика не всегда вписывается в традиционные представления о «чистом» концептуализме, рассказывает о формировании общего понятийного поля, в котором существуют объекты и акции «КД».

НАСТРОЙКИ ЗРЕНИЯ
Вадим Захаров, помимо собственно художественной деятельности занимающийся документированием процессов в актуальном искусстве, рассуждает о системе концептуализма в России.

ПРЕДОПРЕДЕЛЁННОСТЬ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
Юрий Лейдерман интересуется не столько художественной, сколько философской проблематикой. Художник удаляется от искусства в сторону более отвлечённых понятий, что, впрочем, вполне соответствует парадигме концептуализма.

ВОПРОСЫ ИСТОРИИ

МИФОЛОГИЯ НОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ
Виталий Пацюков. Проект Ильи и Эмилии Кабаковых «Альтернативная история искусства», показанный осенью в Москве, поднимает множество вопросов о системе восприятия современного искусства и реальности вообще.

МАСТЕРСКАЯ

ВИА ЛЕВАНДОВСКИ: ИЛЛЮЗИЯ РАДОСТИ
Карина Караева. Мастер инсталляций, Левандовски исследует вещи и понятия, помещая их в пространство между искусством и жизнью, изучая возможности пересечения границ внутри искусства.

IN MEMORIAM

Д. А. ПРИГОВ
Виталий Пацюков. Художник, поэт, перформансист Д.А. Пригов сыграл огромную роль в создании новой образности, формировании живых связей между литературой, визуальным искусством, кинематографом и театром.

ОБЗОРЫ

ВЫСТАВКИ

Вячеслав Калинин Живопись. Графика (Москва)

Александр Токарев Человек-оркестр (Москва)

Возвращение (Москва)

Владимир Луппиан. Живопись (Москва)

Антанас Суткус. Приметы времени (Москва)

Майкл Кенна. Избранное (Москва)

Андрей Кузькин, Хаим Сокол «Земля» (Москва)

Пространство Тимура. Петербург – Нью-Йорк (Санкт-Петербург)

Восьмой фестиваль СИТМ (Санкт-Петербург)