3’ 2008

Стратегия, которую можно обозначить позаимствованным из арсенала новейшей философии и уже ставшим едва ли не общепринятым понятием «деконструкция», очень популярна у художников. Классическая формула деконструкции предполагает «чтение» и «письмо». И существует, по-видимому, два вида этого письма-переосмысления. Первый можно условно назвать изложением – передача смысла (картинки, техники, значения) «близко к тексту», с сохранением и трансляцией тех находок автора первоисточника, которые, собственно, и цепляют зрителя, создают ценность и привлекательность произведения. Второй вид – «сочинение» на заданную тему. Отталкиваясь от оригинала, держа в оперативной памяти «цитату», автор всё-таки создаёт новую цепочку художественно-смысловых связей, свой базовый элемент, который впоследствии развивается в изобразительную систему. Этот «пересказ» уже совсем не похож на историческую матрицу и представляет собой «следующий шаг» в плане репрезентации сюжета.

Современное искусство, подобно джазу, наполнено более или менее удачными вариациями на несколько основных тем. Проблема в том, что изобилие новых версий этих извечных историй уже, кажется, превысило некое разумное количество, когда ещё остаётся надежда на возможность деконструкции первого порядка. Столпотворение, отчётливо заметное на мероприятиях вроде московской молодёжной биеннале с её сотнями участников, вызывает ассоциацию с библейским Вавилоном, с той разницей, что ныне всё происходит под знаменем не общей цели, а свободы самовыражения. Смешение языков искусства, санкционированное философами и правителями, приводит к утрате универсального языка и, соответственно, к невозможности и бессмысленности каких-либо объективных оценок происходящего. Деконструкция отныне – не средство познания и переосмысления, а метод оригинальничанья.

Совсем недавно представление о неком конечном количестве языков человеческого общения было взорвано кибернетикой, появлением машины (а в перспективе – полноценного искусственного интеллекта) и языков программирования, призванных стать инструментом диалога человека с машиной. Следуя за популярной наукой и техникой, искусство из области чистого исследования природы перемещается в сферу прикладных знаний. Грамматика языков неминуемо утрачивает глубину и красоту, застывая на уровне basic.

Исходя из всего этого, возникает вопрос: существует ли сейчас язык изобразительного искусства так же, как он пока существует, допустим, в кинематографе? И, соответственно, возможно ли определить степень владения этим языком? Остались ли его «носители»? Или есть только знатоки и студенты? В случае с кинематографом носителем языка стоит, наверное, назвать Феллини. Поэтому его безупречные, с точки зрения грамматики и фонетики, фильмы далеко не все «иностранцы» в состоянии внимательно досмотреть до конца, а кому-то они даже не очень приятны. Они слишком рафинированные. В них нет ошибки. Несмотря на весь свой жар, они холодные. Но это всё равно очень красивый язык, продвинутые пользователи охотно ими любуются, при том, что понятнее и ближе нередко оказываются менее совершенные sub specie aeternitatis высказывания Жана Виго, Акиры Куросавы, Алена Таннера или Миклоша Янчо. Они в разной степени владеют этим языком и, пожалуй, представляют его экстремально разные диалекты – точно так же, как скульптуры Эрвина Вурма, видеоинсталляции Билла Виолы, фотографии Хироси Сугимото и графика Владимира Башлыкова.

Каждый из четырёх главных персонажей этого номера, безусловно, увлечён деконструкцией. Достойный внимания современный художник, видимо, не может высказываться иначе. При этом все они – по-разному – стремятся к монументальности. Не обязательно с формальной точки зрения: размер холста, экрана или фотографии не столь важен. Речь – о стремлении сделать некое объёмное высказывание, чтобы даже в одной фразе зритель смог прочувствовать грамматику.

Из этой четвёрки только Башлыкова мне довелось видеть в мастерской. Цинковые доски для сухой иглы, огромные холсты, подвешенные в актовом зале дома творчества «Челюскинская». Башлыков тогда говорил, что картина не должна быть красивой (то есть именно это я услышал). Его картины многим видятся некрасивыми. В них – чистый эксперимент. Башлыков – как учёный, делающий серию одинаковых и скучных на первый взгляд опытов. Всё будто бы в поисках некоего результата, бальзаковского «неведомого шедевра», когда художник Френхофер, стремясь идеально изобразить идеальную женщину, «ушёл в абстракцию», лишь в углу холста осталась очаровательная пяточка.

У Башлыкова этот поиск шедевра – в перетекании фигуратива в абстракцию. У Вурма – в де-формации, в уничтожении привычной формы ради создания новой, хотя бы и отвратительной. У Сугимото – в нарочитом, до неожиданной банальности повторении Реальности. У Виолы – в воссоздании предполагаемого шедевра. Собственно, у последнего и происходит деконструкция в самом чистом виде.

И для истории, видимо, важен именно этот момент перетекания форм, существование на стыке, переход. В нём – сочинение, а не изложение. Ощущение нового языка. Момент открытия и изобретения.

Леонид Лернер

СОБЫТИЯ

Барбара Крюгер. Двенадцать (Москва)

Александр Богомазов (Санкт-Петербург)

Юрий Злотников (Санкт-Петербург)

Морис Вламник. Дикий инстинкт Живопись 1904–1915 (Париж)

Альбин Эггер-Линц (Вена)

ПОСТМОДЕРНИСТ ПОНЕВОЛЕ
Дмитрий Новик. Выставка в музее Art4.ru разрушает представления о Тимуре Новикове как об обращённом академисте, противопоставившем постмодернистской Москве поклонение классическим ценностям.

ПЕРВЫЙ ПЛАН

ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ
Отсутствие чётких цеховых правил, свобода и почти вседозволенность отнюдь не всегда помогают поступательному развитию искусства, в первую очередь разрушая традиционную систему образования. В этой ситуации хуже всего, как обычно, самым неопытным бойцам художественного фронта – молодым.

МОЛОДЁЖНЫЙ БУМ
Куратор Московской международной биеннале молодого искусства «Стой! Кто идёт?» Дарья Пыркина рассуждает об идеологических и формальных предпочтениях художников нового поколения.

ЛЕГКО ЛИ БЫТЬ МОЛОДЫМ
Галеристка и художница Айдан Салахова рассказывает о трудностях, с которыми сталкиваются молодые художники.

АКТУАЛЬНАЯ ШВЕЙЦАРСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ
Ольга Хорошилова. Цюрихский фестиваль «Shifting identity» помогает обнаружить наиболее актуальные для молодых художников темы и форматы представления злободневных концептов.

СТАРОЕ ПЕРВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
Воспоминания художницы Веры Фаворской (1896–1977) — рассказ о формировании первого «чисто советского» поколения художников.

КЛАССИКА

ГАРОЛЬД РОЗЕНБЕРГ: АМЕРИКАНСКАЯ ЖИВОПИСЬ ДЕЙСТВИЯ
В эссе главного идеолога и интерпретатора американского абстрактного экспрессионизма формулируются и анализируются основные принципы направления.

ПРОФИЛЬ

ВЛАДИМИР БАШЛЫКОВ: ЧИСТОЕ ВИЗУАЛЬНОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ
Екатерина Иноземцева. Один из тончайших отечественных графиков Владимир Башлыков – мастер эффектных экспериментов на границе абстрактного и фигуративного искусства.

ОПЫТЫ

БИЛЛ ВИОЛА: МЕЖДУ РАССУДКОМ И СЕРДЦЕМ
Видео-постановка оперы «Тристан и Изольда» в Мариинском театре, над которой Виола работал около двух лет, напоминает ренессансную фреску.

МАСТЕРСКАЯ

ТЕАТР ОБЪЕКТОВ ЭРВИНА ВУРМА
Карина Караева. Австрийский скульптор и видео-художик стремится отразить в своём кривом зеркале как можно больше тривиальных объектов, жизненных ситуаций и глубоких философских идей.

ФОТОГРАФИЯ

ХИРОСИ СУГИМОТО: ФОТОГРАФИЯ КАК МАШИНА ВРЕМЕНИ
Галя Лернер. Один из самых признанных современных фотографов воплощает в мире реальности образы, сохраняющие связь с породившим их миром идей и абстракций.

ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА

БЕЗ БОРЬБЫ
Владимир Сальников. Владимир Гринберг, прошедший бурные времена увлечения авангардом, остался верен «тихому искусству».

IN MEMORIAM

БИТВА СО ВРЕМЕНЕМ
Ольга Хорошилова. Музей Эссль вспоминает известного немецкого «шестидесятника» Йорга Иммендорфа, живописца, скульптора и театрального дизайнера.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЫНОК

ОТ МОСКВЫ ДО ШАНХАЯ БЛИЖЕ, ЧЕМ ДО БАЗЕЛЯ
Дмитрий Новик. Московская ярмарка современного искусства Арт-Москва всё больше и успешнее копирует свою швейцарскую «коллегу». Однако ситуация «растущего» арт-рынка в равной степени сближает её и с китайскими аналогами.

ОБЗОРЫ

ВЫСТАВКИ

Гор Чахал. Гора Фавор (Москва)

Богдан Мамонов. Интимная жизнь Григория Шпейера (Москва)

Хорасио Гарсиа Росси и группа Grav. Геометрия фантастического пространства (Санкт-Петербург)

Чао Фей. Видео. 2006–2008 (Санкт-Петербург)

Юрий Жарких. Алфавит поэта.

Живопись (Санкт-Петербург)

Сергей Шутов. Снайпер (Санкт-Петербург)

Моне – Кандинский – Ротко и последователи: пути абстрактной живописи (Вена)

Франческо Фурини. Другая красота (Флоренция)

Группа Кемден Таун (Лондон)