4’2004

В этот раз нам хотелось бы поговорить о поле выступления художников, поле не только в смысле эстетическом и этическом (что, конечно же, главное), но и в плане, так сказать, физическом. То есть как об определенном месте, которое опять-таки избирается, исходя из уже упомянутых соображений. И повод для начала такого разговора есть: 30 лет назад на пустыре в Беляево прошел «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе», названный потом из-за неадекватной реакции властей «бульдозерной выставкой».

Можно сказать, что именно с 1974 года художники начали поиски этого своего поля. Тогда будущие нонконформисты пытались обрести ничейную территорию, нейтральную зону, чтобы на ней высказаться перед своим зрителем. Ведь тот участок на краю города в только начавшем застраиваться «спальном районе» был действительно пустым. Встретились же, как известно, со спецслужбами. Стало совершенно очевидно, что в тоталитарном государстве пустых мест практически нет. Стоило ли выяснять это таким рискованным способом, если ответ был заранее вполне очевиден? Стоило. Согнанные с земли художники открыли для себя пространство свободы. И не только «внутренней»: в скором времени власти вынуждены были разрешить несравнимо более широкий пленэрный показ в парке «Измайлово», за которым последовали и другие выставки. Затем в поездках за город стали искать свое поле перформансисты группы «Коллективные действия», в начале 1990-х с уличными акциями выступили молодые художники группы «ЭТИ», да и многие другие.

Пространство для художественных выступлений, слава богу, становилось все шире и шире. Однако сегодня стоило бы задаться вопросом о смысле современных высказываний, о том, по какому поводу они сделаны, и, в конечном счете, кому они адресованы.

Осенние просмотры на открытом воздухе происходят и сегодня, тоже коллективные, тоже за городом. И надо сказать, что они тоже преследуют цель дать возможность художникам свободно высказаться, с сегодняшней лишь поправкой: без диктата галеристов и кураторов. Без кураторов, так без кураторов. Вроде бы даже любопытный эксперимент, правда, давно описанный в басне Лафонтена, когда все органы тела отказались подчиняться главному, который всех, собственно, и питал. Фестиваль АРТКлязьма, а именно его мы имеем в виду, достаточно бодро три года назад начал этот опыт, показав, что умеют руки (бывали неплохие работы), да и ноги и глотки художников (были и перформансы, и разного свойства неформальные встречи). Однако чем дальше, тем больше фестиваль стал напоминать некое шоу, диснейлэнд, у которого остается единственная программа: развлечение — все, конечная цель — ничто. Или художникам говорить больше не о чем? Или место такое?

Конечно, морализаторство — неблагодарное занятие, но все же хотелось посоветовать тем, кто не читал французского баснописца, перечесть его и узнать, чем кончилась притча.